Страница не найдена

Фотографии российского ландшафта вместо книжек по урбанистике

В Екатеринбурге в «Ельцин-центре» открылась выставка «Новый пейзаж». На ней собраны работы семи фотографов, так или иначе фиксирующих современное состояние российского ландшафта. Под впечатлением от выставки архитектурный критик Мария Элькина рассказала Strelka Magazine о том, почему точная фиксация реальности указывает градостроителям и урбанистам на пути решения проблем, над которыми они бьются не одно десятилетие.

1 / 2

Александр Гронский / «Меньше одного»

2 / 2

Александр Гронский / «Меньше одного»

СПОСОБ ОБЖИВАНИЯ ПРОСТРАНСТВА

Каждый из представленных проектов предлагает прицельный, искусственно зауженный взгляд на положение вещей, ограниченный либо темой, либо методом, либо географией, либо всем сразу. В серии Анастасии Цайдер «Аркадия» советские панельные дома утопают в зелени, так что вечно нелюбимая серость самих зданий перестаёт иметь такое большое значение. Максим Шер дотошно фиксирует наложения разных временных слоёв в городской среде. Александр Гронский показывает места, где на квадратный километр приходится меньше одного жителя. «Поверхность Сибири» в видении Лизы Фактор остаётся освоенной как бы не до конца. Сергей Новиков снимает поля для любительских футбольных матчей.

Разность, тем не менее, только подчёркивает широту охвата. «Новый пейзаж» является, несомненно, нестандартной и потому ценной попыткой увидеть российские реалии не слишком предвзято, лишив их и глупости рекламного или пропагандистского плаката, и банального осуждения урбанистов.

Само название «Новый пейзаж» может дважды ввести в заблуждение. Во-первых, это не пейзаж в традиционном понимании, когда предметом любования являются природные красоты. Даже если на редких кадрах мы наблюдаем виды, лишённые рукотворного вмешательства, важным остаётся факт того, что цивилизация рядом и просто не успела туда добраться. Выставку в Екатеринбурге можно прочесть и как исследование современной российской архитектуры — если понимать последнюю не как искусство, а как способ обживания человеком пространств.

1 / 2

Анастасия Цайдер / «Аркадия», Тольятти, 2016

2 / 2

Анастасия Цайдер / «Аркадия», Тольятти, 2016

Во-вторых, слово «новый» дублирует традиционную ошибку в восприятии: этому пейзажу уже лет так пятьдесят. А этимологически — так и все сто. Но ощущение, будто он возник совсем недавно в качестве недоразумения, которое вот-вот исправится, настолько самоочевидно, что не поддаётся осознанию. Строго-то говоря, пейзаж не то что не новый, а давно уже неизбежный, занимающий собой куда больше пространства, чем «старый».

Город, который не исправить

В градостроительстве существует вполне устойчивая традиция отношения к нему, говоря просто — остро критическая. Глядя на пустынные местности, дома из сотен и тысяч бетонных блоков, площадки для игр на фоне заводских труб, урбанист закономерно ужаснётся — и, вероятно, придумает рецепт исправления ситуации. Строить жильё небольшими кварталами, ввести дизайн-код и экологические стандарты, обеспечивать вовлечение жителей.

Лиза Фактор / «Поверхность Сибири», Дудинка, 2001

Начиная с 1960-х годов, когда впервые стало понятно, что современный мир благодаря колоссальным амбициям и пропорциональному им развитию строительных технологий производит среду непривычную и некомфортную, не похожую ни на традиционный город, ни тем более на традиционную деревню, были написаны как минимум десятки книг. Они фиксировали разницу между модернистскими городами и традиционными, предлагали конкретные рецепты того, как сделать из первых вторые, примеряли возможности влияния на уже сложившиеся «неблагополучные» местности.

1 / 2

Сергей Новиков / Grassroots, г. Троицк, Московская область, 2012

2 / 2

Сергей Новиков / “Grassroots”, г. Артем, Владивосток, 2016

По правде сказать, некоторые из них проявляли честное любопытство. Скажем, «Уроки Лас-Вегаса» Роберта Вентури и его соавторов были пусть и вызывающим, но всё же честным исследованием послевоенных урбанистических реалий — с их плохим вкусом, большими расстояниями и автомобилем в качестве главного средства передвижения. Тем не менее сейчас основной вектор, очевидно, сместился в дидактическую сторону, и принято считать, что традиционная «модернистская» среда плоха, и её нужно известными методами исправить. Одна беда — они слишком часто не работают. Например, где-то строят честный компактный город из маленьких кварталов, а в нём всё равно пустынно и неуютно. Или, что гораздо чаще, в силу каких-то условий его, оказывается, просто невозможно построить. Например, экономика не позволяет. Или не хватает административного ресурса, чтобы контролировать девелопмент. Россия, страна бескрайних и потому едва ли поддающихся тотальному контролю просторов, — всего лишь яркий пример, демонстрирующий, насколько мало человек способен разумом управлять тем, что сам создаёт.

1 / 2

Максим Шер / «Палимпсесты», 2014

2 / 2

Максим Шер / «Палимпсесты», Смоленск, 2013

Урбанистика в её нынешней итерации, ориентированной на этику в большей степени, чем на эстетику, в глобальном отношении обречена на провал в силу того, что пытается контролировать территории методами слишком уж прямолинейными. Она давно уже раздала все возможные оценки происходящему и теперь только пытается исходя из них действовать.

Муравейники — это плохо, поэтому надо... ну, а что, собственно, тут можно сделать? Построить парковку, проложить линию метро? Открыть кафе в первых этажах? Поставить детские площадки?

РАССТАВАНИЕ С ПЕЙЗАЖЕМ

Фотография, в отличие от градостроительства, довольно бескомпромиссно имеет дело только с видимым. Она, конечно, может, как это часто случается в репортажах, подталкивать к осуждению. Но она способна и на совершенно противоположное — подавать то, что традиционно кажется уродливым, как завораживающее, не сказать бы красивое, вызывать любопытство вместо отвращения. Для фотографии не существует плотности застройки, количества квадратных метров жилья и зелени на человека, расстояний до остановки общественного транспорта, компактности в расположении социальной структуры — во всяком случае, не существует в цифрах. Главное же, для неё не существует идеального желаемого положения вещей.

1 / 2

Валерий Нистратов / «Документы Природы», 2008

2 / 2

Валерий Нистратов / «Документы Природы», 2008

Выводя на свет наш как будто бы новый, а в действительности единственно существующий пейзаж, фотография преподносит его как свершившийся факт, а не как полигон для дальнейших экспериментальных попыток превратить его в райское местечко. И тем самым указывает архитекторам-позитивистам на, вероятно, более правильный путь решения тех проблем, над которыми они десятилетиями бьются более или менее безуспешно.

Ошибка происходит на той стадии, когда рождается представление, будто современную городскую среду следовало бы исправить, превратив из условно плохой в условно хорошую. Или, что бывает чуть ли не чаще, что всё было хорошо до определённого момента, и теперь нужно всего-навсего повернуть время вспять, и тогда пейзаж снова будет мил во всех отношениях. В любом случае подобная позиция построена на отрицании и этим похожа на попытки исправить человека. Бывают, например, люди, занимающиеся воспитанием супругов или других родственников, — борьба их праведна, бесконечна и бесперспективна.

1 / 2

Петр Антонов / «Деревья, автомобили, фигуры людей и различные типы ограждений», Москва, 2011

2 / 2

Петр Антонов / «Деревья, автомобили, фигуры людей и различные типы ограждений», Москва, 2011

С освоением территорий ситуация схожая. Оно ведь, в общем, происходит так или иначе не по чьей-то злой воле и тем более не в силу рассудочных решений. Здесь в силу вступает множество обстоятельств, начиная с экономических и заканчивая мировоззренческими. И шансов на изменение может быть гораздо больше, если научиться их по крайней мере принимать. Перестать считать случайностью. Можно говорить с психологической стороны, мол, всё лечится в мире только любовью. Но можно к тем же выводам прийти и трезвой логикой. Пока мы видим недостатки среды, пытаясь её изменить, мы уничтожаем какие-то из необходимых её качеств и поэтому наталкиваемся на сопротивление системы, стремящейся к самосохранению. А вот если относиться менее пристрастно, можно разглядеть то, почему декорации, которые мы создаём последние лет пятьдесят, именно такие. Только такой взгляд на город, как на явление в своём праве, может дать шанс «новому пейзажу» обновиться ещё раз и стать, наконец-то, старым. По возрасту ему давно уже пора.

Это бета-версия сайта: если вам кажется, что она работает странно или неправильно, Напишите нам об этом.

По теме